Есть ли Бог на войне?

Есть ли Бог на войне?

 

Военный капеллан Вооруженных сил Украины, волонтер и христианский служитель Анатолий Кушнирчук почти три года служит на передовой, был одним из капелланов в Донецком аэропорту. Накануне празднования 25-й годовщины Независимости Украины он рассказал о героизме, жертвенности и мужестве простых украинцев. А также о цене, которая ежедневно платится за то, чтобы Украина была свободным и независимым государством.  

Анатолий, у вас есть маленькая дочь. Что бы вы ответили, если бы она спросила: «А что такое независимость, папа?»

Тяжелый вопрос, особенно для маленького ребенка. Однажды я задал ей похожий вопрос. Она долго думала, потом подошла и говорит: «Знаешь, папа, то, что мы с тобой утром проснулись, позавтракали, я попросила тебя пойти со мной на игровую площадку, по пути мы зашли в магазин, купили мороженое — это и есть тот мир, та независимость, когда нам ничто не мешает это делать».

Сколько ей было лет?

Сейчас ей шесть лет, она готовится к школе. Я называю её ребенком войны. Она не мечтает о новых игрушках, она молится: «Боже, пошли мир нашей стране, потому что воины нас защищают». Кстати, она дружит с сиротами, которые потеряли родителей.

Моя дочь в 4-5 лет выдает такие мысли, которые дети ее возраста не должны бы говорить, это шокирует нас как родителей.

Независимость — это когда ты просыпаешься, делаешь свои дела, встречаешь жену с работы (или она тебя), встречаешь ребенка, который делиться своими успехами и достижениями в школе или садике, и во всем этом процессе ничего не мешает.

Какой вы представляете Украину через десять лет?

Я вижу территорию Украины в пределах её границ по состоянию на 1991 год. Военные действия, если так можно сказать, имеют не только плохие последствия, но и хорошие. Потому что нация объединилась, идентифицировала себя.

А от чего Украина точно не должна зависеть?

Если Украина и в целом идентифицирует себя как христианская страна, то она должна зависеть от Бога. На протяжении практически трех лет в Украине идут военные действия, о чём ведутся переговоры на разных уровнях, но мы видим, что это совершенно безрезультатно.

Владимир (князь Владимир Святославович – ред.) привёз в Украину живую веру в Бога, и с той поры украинцы  очень хорошо знают Личность, от Которой мы должны быть зависимы всю нашу жизнь. Это Бог, и Он не единожды в истории проводил украинцев через препятствия, давал им возможность показать себя, демонстрируя Своё всесилие.

Думаю, и сейчас украинцы должны сказать себе: «Да, мы независимы, мы хотим независимости, но мы хотим зависимости от Бога». Потому что, когда не работают договоренности, то люди понимают, что лишь Бог может всё решить, и если Он установит мир, то так оно и будет.

Слайды-для-статьи-Анатолий-Кушнирчук

А что должна сделать нация, чтобы стать зависимой от Бога? Какие конкретно шаги нужно предпринять?

Я всегда говорил: для того, чтобы Украина поднялась с колен, возродилась, нам, христианам, нужно до этого момента с колен не вставать — молиться, верить и действовать.

И молиться не только священникам, а всей нации?

Да, абсолютно всем. Потому что только молиться — это хорошо. Молиться с верой — это уже начало для получения ответа на нашу молитву, ведь Библия говорит, что кто молится с верой, тот и получает. Но молиться, верить и действовать — это простые, но очень сильные вещи, которые должен выполнять каждый украинец.

Для того, чтобы Украина поднялась с колен, возродилась, нам, христианам, нужно до этого момента с колен не вставать — молиться, верить и действовать.

Независимая Украина, о которой мы говорим сейчас, действительно может стать реальностью. Но цена неимоверно высока. У себя на странице в Facebook вы написали: «Штурм отбит. Враг не прошел дальше на нашу землю ценой четырех жизней и десятка раненых. Когда каждый день ты встаешь с кровати, и за окном у тебя нет войны, знай — у всего этого есть цена. Высокая цена твоей мирной жизни здесь заплачена кем-то за тебя». За последние два года вы видели многое. Тем не менее, что на сегодня остается для вас самым сложным?

Снаряжая воина на защиту государства, даёшь ему форму, помогаешь с бронежилетом, успокаиваешь его жену, что все будет хорошо… Так вот, самым тяжелым является тот момент, когда ты знаешь, что он погиб, а тебе вновь приходится смотреть в глаза этой матери или жене, но уже говорить теперь ей совсем другое. От самого начала войны до сегодняшнего дня для меня лично самым тяжелым является оповестить родных о смерти воина-защитника на передовой. Это очень сложно.

Анатолий, почему вы решили стать капелланом?

Однажды вечером 2,5 года назад мы с женой смотрели очередные новости о происходящем в Крыму. Моя жена Юля как раз оттуда, и нам было очень больно видеть там «зеленых человечков». Когда мы поняли, что Крым оккупирован, то посмотрели друг на друга и осознали, что точно не будем сидеть на диване! Мы что-то должны делать!

Все началось с простого волонтёрства. Пошла первая волна мобилизации, и мы видели, что у солдат не было даже военной одежды, бронежилеты были мечтой. Армия была разворована, ничего не было!

Слайды-для-статьи-Анатолий-Кушнирчук1

И тогда подключилась вся общественность, люди начали своих военных в прямом смысле одевать, покупать средства защиты, шлемы, бронежилеты. Мы тоже включились в эту работу, начали помогать армии, вопрос о капелланстве даже не стоял. Но когда я приехал впервые на позиции моего 11-го батальона «Киевская Русь», комбат посмотрел на нас: «Знаю, что среди вас есть священник. Кто это?» Все показали на меня. Он говорит: «А ты не мог бы нам служить, как священник в нашем батальоне?» И тогда я впервые задумался о том, чтобы помогать военным именно как священнослужитель.

Где Бог на войне? А Бог на войне будет всегда с теми детьми, которые сидят в подвалах и ждут, чтобы прошли обстрелы. Бог будет на войне с защитником, который держит оборону своего дома… А кто-то считает своим домом всю Украину — и Бог с этим человеком. Он его бережет, и будет все хорошо.

И как долго вы уже служите капелланом в зоне АТО?

С того момента, как началась война — уже 2,5 года.

Какой случай в зоне военных действий особенно врезался вам в память?

Таких историй очень много. Особенно мне нравятся те, в которых мы четко видим руку Божью, потому что меня многие спрашивают как у капеллана: «А есть ли Бог на войне?»

Один случай произошёл на позициях вблизи Дебальцево. Мой подопечный, которому я даю пасторские наставления, позвонил мне ночью, говорит: «Я пришел на позицию, еще даже не дошел до окопа, как по мне начал стрелять снайпер. Я упал, лежу».

Он лежал на спине, окопался неглубоко, и когда захотел взять рацию, пуля буквально срезала её с бронежилета. Вот представьте картину: лежит военный, по нему стреляет снайпер. Связи с ним нет, потому что рация сбита. Окопаться он дальше не может — не может и головы поднять, потому что снайпер пристрелялся.

Он мне говорит: «У меня на телефоне осталось 5% заряда батареи. У меня есть семья, есть дети, но я почему-то решил позвонить тебе».

За три минуты разговора мы поговорили с ним о жизни и его приоритетах и даже успели помолиться. Потом связь прервалась.

Я не знал, что произошло. Это была очень напряженная ночь, могло случиться что угодно, но ближе к утру он вышел на связь. Сказал, что с ним всё хорошо, жив-здоров, сумел выбраться и благодарил за это.

Вот, пожалуйста, история — казалось бы, где тот Бог на войне? А Бог на войне будет всегда с теми детьми, которые сидят в подвалах и ждут, чтобы прошли обстрелы. Бог будет на войне с защитником, который держит оборону своего дома. Кто-то скажет, что мой дом — тот, где я живу, и когда придет враг, я буду защищать свою семью. Но, скажу —  тогда будет поздно что-либо делать. А кто-то считает своим домом всю Украину — и Бог с этим человеком. Он его бережет, и будет все хорошо.

Я помню случай, когда в БТР залетела противотанковая ракета. Залетела, пробила брешь и вылетела, упала и не разорвалась. Все были в шоке, потому что знали, что даже от маленького прикосновения мина может разорваться, а с ней — весь БТР с личным составом, который там находился. А это 12 военных! И все говорили: «Это невозможно!»

Слайды-для-статьи-Анатолий-Кушнирчук3

 

Как капеллан, вы воюете не с оружием, а используете молитву. А как солдаты реагируют на то, что вы молитесь о них или говорите им, чтобы они молились?

Нормально реагируют.

Так было всегда?

В самом начале военные были более закрыты. С офицерами, которые были воспитаны в коммунистическое время, было немного сложнее. Но это только до первого сильного минометного обстрела. Тогда люди понимают, что нет защиты, а есть Тот, Кто может помочь.

У каждого свой личный путь к Богу. Кто-то раньше пересекся с Ним, а у кого-то много барьеров на пути к Богу и он должен их преодолеть.

Помню, когда начался очень сильный обстрел, все начали заскакивать в блиндаж, а там темно, гранаты разрываются — ничего не слышно. Солдаты на своих шлемах включили фонарики, открыли кто молитвенник, а кто Новый Завет, и начали читать. А офицер, воспитанный при коммунизме, на это смотрит. А потом говорит: «А можно мне то, что и всем?»

У каждого свой личный путь к Богу. Кто-то раньше пересекся с Ним, а у кого-то много барьеров на пути к Богу и он должен их преодолеть.

Вы рассказываете такие примеры, в которых понятно, что Бог был с тем парнем, который спасался от обстрела, с детьми, что сидят в подвале. А вот вы потеряли друга, Максима. Его нет. Почему не happy-end и где был Бог? И был ли Он с ним?

Бог был с ним, даже если мы знаем, что конец этой истории не happy-end. Максим оставил жену и троих своих детей, но Бог был с ним. Его 90-й батальон 81-й аэромобильной бригады последним покидал то, что называлось аэропортом им. Прокофьева в Донецке. Бог был все это время там — Он его берёг. Бог был с ним во время отступления. Его подразделение выходило почти последним, получив задание прикрывать огнем отступление бойцов на задние позиции. Бог с ним был и после аэропорта.

Последний раз я виделся с Максимом за 20 дней до его гибели, я задал вопрос этому двухметровому широкоплечему десантнику: «Макс, а какова цель твоей жизни?» Он подумал и говорит: «Знаешь, если моя жизнь поможет спасти чью-то жизнь, то я уже не зря свою прожил».

Через 20 дней я получил горькую весть.

Когда мы встретились с его командиром, он рассказал, что молодые ребята из его подразделения попали в засаду русских морских пехотинцев. Их взяли в кольцо и в прямом смысле слова расстреливали. И Максим был одним из первых, кто пошел туда и прорвал это кольцо, он хотел вытянуть этих ребят. Он вызвал огонь на себя, прикрыв молодого пацана — парня 21 года. Вот так он погиб. И этот геройский поступок Макса абсолютно и полностью был похож на него. Он таким и был. Он был готов отдать свою жизнь за то, чтобы чья-то жизнь была немного лучше.

Получается, Бог не там, где люди умирают, а там, где могут жить другие?

Да, конечно. Возможно, Бог показывает через смерть моего друга Максима текст из Святого Писания: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Евангелие от Иоанна 15:13) Это то, что сделал Христос. Этот стих часто гравируют на могилах бойцов, которые отдали свою жизнь за друзей.

«Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Евангелие от Иоанна 15:13) Это то, что сделал Христос. Этот стих часто гравируют на могилах бойцов, которые отдали свою жизнь за друзей.

Как ваш семья справляется с тем, что вы там — на войне?

Об этом нужно спросить мою семью.

Думаю, тяжело им. Это же не просто поездка, чтобы кому-то что-то отвезти и вернуться назад.

Мне кажется, самое тяжелое — будучи там, знать, что ты можешь оставить своих близких.

Я бы не сказал, что я там один такой. Каждый, кто там оказался, рискует. И моя семья меня тяжело, но отпускает. С молитвой. И я думаю, в этом и есть секрет, что я сейчас жив-здоров. У моей дочери Анастасии специальная связь с Богом. Когда моя дочь молится, Бог отвечает на её молитвы. Мне кажется, её Бог понимает лучше, чем меня или вообще взрослых. Прежде чем идти спать, она всегда молится о военных, её этому никто не учил, она сама начала делать это в четыре года. Мы не ограждаем ребенка от информационного потока. Она на своем уровне анализирует, в каком государстве живет, слышит, что происходит в Украине. Однажды Настя услышала, что мы вывезли много детей из дебальцевского котла. Пришла ко мне и говорит: «Папа, а у этих детей есть игрушки?» И я ей отвечаю: «Ты знаешь, кто-то взял свою любимую игрушку, а кто-то и этого не успел сделать». Она пошла к себе в комнату, собрала свои лучшие игрушки и сказала: «Папа, отвези им, когда будешь ехать».

Я предупредил своего ребенка: «Это же твои лучшие игрушки и назад ты их уже не получишь. Ты уверена, что хочешь отдать этим детям?»

Она говорит: «Да, я хочу».

Слайды-для-статьи-Анатолий-Кушнирчук2

 

Мы учим нашего ребенка правильно относиться к потоку информации, который на неё обрушивается. Ведь когда она подрастет, родители не смогут это контролировать. И поэтому она молится. Молитва также является секретом моей целостности, и моего успеха в служении.

Я беру силы у Бога, в Его Слове. Я беру силы там, где и говорю военным черпать эти силы. Если бы я брал силы в другом месте, то, наверное, я бы и не был военным капелланом.

Вы как капеллан поддерживаете семьи бойцов из вашего родного города, потерявшие своих родных на войне. Расскажите о них.

В моем маленьком городе 30-тысячным населением много погибших — 13 человек.

Я знаю семью, которая потеряла во время военных действий двоих сыновей. Первого они отдали Афганской войне, которая и до этого момента остается непонятной для нас всех, а второго сына они потеряли в этой войне, в Дебальцево.

Помню, когда пришла повестка, мне позвонил военный комиссар и попросил поехать с ним пообщаться с родными. Когда я начал узнавать, при каких обстоятельствах погиб человек, всё стало ещё тяжелее.. Мы сказали родителям, что их второй и последний сын погиб, но мы никак не можем найти его тело.

Его тело мы месяц искали на оккупированной территории. И нашли. И весь этот месяц мама верила, что её сын жив. Это было очень тяжело.

История каждого из тринадцати погибших воинов имеет свое горе. И его мы, как общественность, община города, должны разделить на всех, чтобы хоть немножко этим людям было легче.

Скорее всего, моя цель — примером помощи этой семье показать, что помогать очень просто. Простые вещи могут сделать невероятное.

История каждого из тринадцати погибших воинов имеет свое горе. И его мы, как общественность, община города, должны разделить на всех, чтобы хоть немножко этим людям было легче.

В этой войне каждый платит цену войны. Допустим, моя семья каждый раз нервничает и переживает, когда я на передовой. Мы жертвуем много, много отдаем, в том числе и своего времени. Нужно оставить всё, даже работу, и это наша цена. Но я считаю, что семьи героев заплатили наибольшую цену этой войне, и поэтому, с благодарностью мы просто им помогаем. Потому что каждый день нашей мирной жизни чего-то стоит — иногда даже жизней военных.  

Помню, в супермаркете я встретил военного. Он с обветренным лицом — только с передовой. Он стал в очередь на кассе, взял что-то несущественное, а люди ему: «Ты с войны?» Он: «Да, с войны».

— А семья есть?

— Есть семья — есть дочь, есть жена. Вот, еду к ним. Не могу с пустыми руками.

— А что так мало взял?

— Ну, вы же знаете, нам не очень много платят…

И тогда люди в очереди из своих корзин начали перекладывать в его корзину кто бананы, кто персики. И потом я эту корзинку у него отобрал. Он спросил: «Что ты хочешь с этим сделать?» Говорю: «Ничего, просто люди хотят тебя поблагодарить и хотят за это заплатить. Пожалуйста, не воспринимай это как подачку. Просто они не знают, как поблагодарить тебя за то, что они тут мирно стоят в очереди, покупают эти продукты, ходят каждый день на работу. Они как-то хотят выразить свою благодарность, пожалуйста, не отказывайся от этого».

Он смутился — ему накупили два пакета разных фруктов, овощей, всего, что хотелось бы принести в семью, и проводили его домой. Я считаю, что это нормальное, здоровое общество так поступает, потому что оно должно и хочет поблагодарить военных за то, что они их защищают.

Слайды-для-статьи-Анатолий-Кушнирчук4

У вас столько наград. За какую из них вы заплатили наибольшую цену?

Это награды за тыловую и духовную поддержку военных в Донецком аэропорту. Наши военные там держали оборону 242 дня. Это больше, чем Ленинград держался в блокаде. И именно эта награда принесла мне седые волосы и наибольшее количество переживаний. И именно эта награда имеет ценность, потому что там погиб мой друг и у него есть такая же награда. Таких мест, как Донецкий аэропорт в Донецкой и Луганской областях много. Это и Савур-Могила, и гора Карачун, Степанково, Илловайск.

Помню, когда привозили тела из Донецкого аэропорта, у одного военного из руки в буквальном смысле вытащили фото его семьи. И было понятно, за что он воевал. И его ценности и приоритеты были видны.

Потом выяснилось, что этот человек был собственником IT-бизнеса и получал зарплату в размере 7 000 евро. Он отказался от этого всего и добровольцем пошел защищать государство. Это и есть обычное мужество человека, который защищает свою семью, страну, и иначе не может.

Каждый день нашей мирной жизни чего-то стоит — иногда даже жизней военных.

Что вам даёт силы служить и сопереживать?

Сложный вопрос, потому что очень часто капеллана рассматривают как человека, которого можно нагрузить своими проблемами и переживаниями. И это действительно так. И он, находясь в эпицентре горя, сопереживает. Я понял после года войны, что силы обновляются очень трудно. Если раньше все было нормально, я мог переключиться, то сейчас это очень сложно сделать.

Я беру силы у Бога, в Его Слове. Я беру силы там, где и говорю военным черпать эти силы. Если бы я брал силы в другом месте, то, наверное, я бы и не был военным капелланом. Я общаюсь со своими друзьями, делюсь переживаниями с женой, потому что тяжело спрятать от нее, что переживаю. Думаю, это и даёт мне силы. Также я общаюсь с другими капеллами, с другими духовными наставниками.

Анатолий, верите ли вы, что для Украины есть ли надежда?

Надежда есть. Когда люди, нация что-то строит, она обязана заложить хороший крепкий фундамент. Сейчас Украина заложила фундамент, но сверху начинает что-то рушиться. Возможно, нам нужно увидеть, на чем мы хорошо стоим, укрепляемся и дальше на этом строить наше государство и общество.

А на чем мы хорошо стоим?

Мы стоим на старых, но очень важных христианских ценностях. Первую конституцию, которую от руки написал Пилип Орлик — гетьман козацкого войска, целиком и полностью основана на Библии. Первая Конституция США, которую написал Вашингтон на четырех страницах, целиком и полностью основана на Библии.

Когда читаем историю, видим, что во времена панщины школ в Украине не было, и дети ходили в церковь. И при церквях открывались школы грамотности, их учили читать на Библии. У нас очень хорошие основы христианского общества. Просто нужно увидеть, что на что мы можем опереться и начать все отстраивать — имея надежду, с верой в сердце, с любовью к Родине, к ближнему и Богу.

Проблема нашего общества в том, что не все его граждане знают о существовании такого сильного, твердого фундамента.

У нас очень хорошие основы христианского общества. Просто нужно увидеть, что на что мы можем опереться и начать все отстраивать — имея надежду, с верой в сердце, с любовью к Родине, к ближнему и Богу.

Мы сегодня много говорили цене за независимость. Всё-таки, если бы сегодня ваша дочь спросила: «Папа, что такое независимость?»

Независимость — это когда ты просыпаешься, делаешь свои дела, встречаешь жену с работы (или она тебя), встречаешь ребенка, который делиться своими успехами и достижениями в школе или садике, и во всем этом процессе ничего не мешает. Думаю, украинцы это ценят сейчас. Они понимают, что независимость — это свободно дышать, жить простой свободной жизнью, которую ничего не может нарушить.

Спасибо за участие и за ту цену, которую вы и ваша семья платите, чтобы Украина была независимой, счастливой и мирной.

Слава Богу!

 

Related posts

Самое эффективное лекарство от депрессии

Самое эффективное лекарство от депрессии

«В вере в Бога я нашел Того, Кто сильный и любящий. Того, Кому я небезразличен» (Владислав Бондарьков, поэт, музыкант, радиоведущий)

Делимся самым сокровенным в #МОНОЛОГИОБОГЕ

Делимся самым сокровенным в #МОНОЛОГИОБОГЕ

Кто для тебя Бог? Какой Он? Разочаровывался ли ты в Нём? Как ты разговариваешь с Ним? Почему ты в Него веришь?... Как часто ВЫ задаете себе подобные вопросы?

#МОНОЛОГИОБОГЕ: Владислав Бондарьков

#МОНОЛОГИОБОГЕ: Владислав Бондарьков

Для чего мы нужны Богу? Почему ты веришь? Как ты с Ним общаешься? Радиоведущий, музыкант, поэт Владислав Бондарьков делится своими переживаниями Бога и мыслями о Нём. https://youtu.be/JB_xdDrkbnA «Мне кажется, что вера отвечает на много различных запросов и необходимостей человеческой...